Исследование творческой специфики Сименона

Думается, что анализ этого феномена входит скорее в компетенцию психолога, нежели литературоведа. Не случайно наиболее солидное исследование творческой специфики Сименона принадлежит перу Кентена Рисена, врача-психиатра и невропатолога, пытавшегося, по замечанию известного «сименоноведа» Жильбера Сиго, не столько дать «литературный психоанализ» произведений писателя, сколько осветить вопрос «взаимоотношений» человека и творчества».

Вводя нас в свою «творческую лабораторию», писатель не упоминает еще об одном своем свойстве, безусловно, очень важном — о своей специфической, я бы даже сказала, феноменальной памяти, о которой он так говорит в «Интимных мемуарах»: Мои друзья, включая серьезных специалистов, удивляются моей памяти. Допускаю, что она достаточно точна, что я сохраняю о прошлом много удивляющих меня самого образов, образов цветных, движущихся, раскручивающихся по моему желанию, подобно цветному фильму в моем мозгу, с тем преимуществом над фильмом, что они сопровождаются запахами, холодом, ощущением влажности или нежности воздуха. Я забываю свои романы, едва закончив их. Между тем, если мне их напоминают, я снова вижу окружавшие меня рамки, какие-то сцены, без возможности фиксировать время и место». Возможно, что именно это свойство памяти позволяет писателю создавать такое огромное количество произведений в короткий срок, причем их содержание почти всегда не имеет ничего общего с местом и условиями его жизни в момент их написания (например, «Мой друг Мегрэ», «Святки Мегрэ» или «Бедняков не убивают» пишутся на ранчо в Туксоне, «Грязь на снегу" — во Флориде, «Револьвер Мегрэ», «Человек иа скамейке», «Мегрэ в школе» — в Лейквиле).